частная собственность

А.В.Бузгалин, Д.э.н., профессор МГУ, первостепенный редактор журнала «Альтернативы» Частная собственность устарела собственно этак, без вопросительного знака, автор озаглавил этот текст, ибо хватается показать в его рамках, что классический тезис о частной собственности пунктуально основе воли, предприимчивости и эффективности допотопен в теперешнюю эпоху . Впрочем, я взялся бы показать, что и в старые времена эта «аксиома» неоклассики была неверна, алкая и стократно «доказывалась» Хайеком, Пайпсом и С (это не оговорка: для этих авторов тезис «частная собственность наше все!» усиживать собственно аксиома, собственно этак они его и позиционируют, однако при этом облегающая бытье столь неприкрыто оспаривает сие утверждение, что и нашим теоретикам приводится изводить массу времени на его доказательство, превращая аксиому в теорему, к тому же пунктуально почитают и неисчислимые научные престижи, и еще более неисчислимые практики изменения коллективных взаимоотношений этак и не доказанную). однако мы сохраним позади «классику» базарной экономики столетие с его расцветом классической частной собственности на капитал, сделав лишь несколько предварительных замечаний. Замечание первое. Частная собственность усиживать исторически особая фигура собственности , ставшая царствующей для большинства народонаселения Земли сравнительно недавно: не токмо сотни тысяч лет первобытного коллективизма, однако и общинная бытье российских крестьян (равно пунктуально и крестьян десятков других гигантских и малых царств Азии и Африки) вплоть до азбука ХХ века, «реальный социализм», объявший треть мира, теперешняя Куба, сотни тысяч кооперативов, коллективных организаций и других конфигураций общего хозяйствования обосновывают, что в частной собственности дудки никакой «естественности». Она итого лишь одна из мыслимых и в заправдашнее период покуда командующих конфигураций присвоения и распоряжения. Частная собственность как-то возникла и, значит, как-то отомрет, пунктуально и любая иная исторически конкретная социально-экономическая фигура. Вот и все. Замечание второе. Частная собственность случается могутно различной . усиживать частная собственность, основанная на частной подвластности и внеэкономическом насилии (благородное дворянство и великие государи нашего Отечества собственно этак, при помощи барщины, кнута и виселицы реализовывали свои интересы вплоть до середины века), усиживать частная собственность фермера или владетеля мастерской, усиживать частная собственность корпорации (об этом облике детальнее ниже), где сотни тысяч акционеров контролируют десятки и сотни миллиардов долларов Замечание третье. В современной экономике имеются и успешно развиваются неисчислимые не-частные предприятия: и государственные (включая малые муниципальные пекарни и гигантские аэрокосмические концерны), и кооперативные (например, Мондрагонская группа кооперативов в Испании с витком более 6 млрд. долларов), и коммунальные И все же частная собственность остается царствующей. Пока.  Почему? Не зачем царствующей (это-то пунктуально один могутно веско показали еще Адам Смит и Карл Маркс, пояснившие, зачем и пунктуально переход к индустриальной экономике и национальным царствам взаимосвязан с переходом от натурального хозяйства и частной подвластности к базару, частной собственности на капитал и наемному труду), а зачем «пока»? зачем частная собственность устарела? приступлю с классического тезиса: развитие капиталистической индустриальной системы помалу ведет ее к своему самоотрицанию, о чем указывает прущийся на протяжении более чем столетия процесс социализации производства и собственности . Этот процесс прет нелинейно, двойственно, но идет. Поясню, о чем тут речь. Во-первых, все более ассоциированной становится собственность на капитал . безусловно доминирующей конфигурацией уже давненько стали акционерные общества, где всякий индивид располагает весьма узкие лева, а «частным собственником» представляет сложная пирамида власти. В современной ТНК лева собственности распределены между сотнями ключевых игроков и десятками тысяч второстепенных, подсоединяя не токмо акционеров (пусть даже крупнейших, «забудем» о сотнях тысяч пылевидных обладателей акций), однако и менеджеров, а этак же страна и профсоюзы (они могутно ограничивают ныне лева частной собственности), прочие корпорации, банки и т.д. В плоде лева собственности в корпорации могутно распылены, алкая основной контроль за их пучком по-прежнему в лапках сравнительно узкого ряда рыл, какие ( !) превращаются из классических частных собственников в корпоративную номенклатуру . (Замечу: Александр Зиновьев в своей работе «Запад» могутно пунктуально показал сходство этого ряда с советской номенклатурой). значит, даже внутри «цитадели» частной собственности развиваются процессы, указывающие на то, что она вырождается, превращаясь в номенклатурную, т.е. устаревает. Во-вторых, неглубокий бизнес в обстоятельствах генезиса постиндустриального общества становится существенно другим . Это уже не столько пылевидные частные лавочки и мастерские, сколько временные созидательные коллективы разработчиков, новаторов и т.п., трубящих скорее пунктуально кооперативы или прочие фигуры ассоциированной деятельности, основанной внутри коллектива в большей степени на касательствах солидарности, нежели конкуренции и/или найма. Более того, даже классические, «старые» фигуры неглуб/окого бизнеса, нередко уже не самостоятельны, образуя сети, зависящие от крупных корпораций, а кой-какие из них, так, фермерские хозяйства, ныне во многих местностях обитают в обстоятельствах константной государственной поддержки, широко используют фигуры сбытовой, снабженческой и иной кооперации перечень легко продолжить. В-третьих, на протяжении итого ХХ века увеличивается роль царства в экономике . всегдашне, когда говор заходит о царстве и собственности, экономисты упоминают лишь о доле унитарных государственных предприятий в экономике (она, вправду, невелика режима 10%). однако это лишь одна из не самых царственных бес государственно воздействия в этой сфере. Более величественно другое: на протяжении итого ХХ века подрастает пай царства в перераспределении ВНП (с 15-25% в начале века до 35 55% в конце), а это значит, что страна напрямки или косвенно становится на период этого перераспределения собственником от одной трети до половины итого вырабатываемого в той или иной стороне изобилия. Еще более величественно то, что страна (во всяком случае, социально-ответственное, пунктуально, так, в ЕС) контролирует крупную доля образования, фундаментальной науки и здравоохранения, природных заповедников, величественнейшие объекты цивилизованного наследства и т.п. А это сферы постиндустриальной экономики, каким относится в новом веке таковая же роль, какая была у индустрии в . Наконец, страна контролирует порядочную доля «пучка» лев собственности частных фирм (их деятельность могутно ограничена в социальном, экологическом, развитом и т.п. касательствах, особливо царственных в обстоятельствах перехода к обществу знаний). Таковы кой-какие косвенные указания устаревания частной собственности. заключительная все еще царит в нынешнем мире в той мере, в какой в нем сохраняется гегемония глобального капитала, однако эта частная собственность уже частично социализирована, существенно ограничена и дополнена элементами и ростками общего присвоения и распоряжения и, по великому счету (т.е. в соотношении с прогрессивными технологическими и развитыми тенденциями генезиса общества знаний) устарела. остатний тезис, впрочем, все еще не очевиден, а потому посмотрим на кой-какие фундаментальные черты новоиспеченной постиндустриальной эпохи в сравнении с кое-какими фундаментальными принципами частной собственности. тут довольно отчетливо прослеживается связь: чем в большей степени развивается общество познаний, креатосфера (мир творчества, цивилизованного диалога), тем в большей степени отживает частная собственность пунктуально фигура эффективного использования и присвоения благ . примемся с объектов собственности. Частная собственность возникла пунктуально следствие ограниченности ресурсов при безграничности потребностей: всем итого ввек не хватит высказывает здравый резон, и адепт частной собственности отсюда мастерит незамысловатый вывод: значит, необходимо ограничить доступ других к моим ресурсам. этак возникает первостепенный принцип частной собственности: «Не трожь, мое!». По мере захода индустриальной экономики и массового производства мир входит в эпоху качественно других объектов собственности. Каких же? На смену недалеким ресурсам (в мире каких естество и человек этак же воспринимаются токмо пунктуально ресурсы) приходит свежий фрукт ресурсы, какие теряют свои качества ограниченности и становятся всеобщими, переставая тем самым быть ресурсами. экими своего рода ресурсами являются всеобщие развитые ценности . Эти «ресурсы» представляют всеобщими , они не ограничены, не уничтожимы, они могут быть потребляемы (точнее распредмечиваемы) сколь угодно машистым миром рыл и на протяжении сколь угодно продолжительного этапа времени. Если ресурс представляет объектом для распредмечивания, то в процессе финального он всякий один пунктуально бы оживляется, превращаясь из потенциальной в жизненную цивилизованную ценность. Проще объясняясь, это подобный пирог, какой становится тем громаднее, чем машистее сферы ртов и чем энергичнее они его поедают (так Чайковский, «съев» поэму Пушкина, созидает оперу и «пирог» искусства становится богаче). С иной сторонки, эти всеобщие ресурсы ограничены, причем ограничены безусловно, однако иначе, нежели в мире вещественного производства. Они ограничены с точки зрения экологических и гуманитарных параметров : естество пунктуально биосфера и человек пунктуально созидательный субъект (в том числе его потенциал распредмечивания способность воспринимать и использовать в сотворчестве ценности искусства, науки, общения) животрепещуще ограничены в своем потенциале диалога («съесть» «пирог» культуры могутно трудно), алкая и раскрыты в бесконечность (в пределе человек и биосфера раскрыты для бесконечного самосовершенствования). Вот зачем эти всеобщие и абсолютные блага, составляющие суть экономики познаний, по своей натуре уже не бедуют во наружном ограничении доступа к ним, могут не быть объектом частной собственности. Более того, частная собственность лишь ненастояще ограничивает доступ к ним, творя ненастоящие преграды на пути освоения культуры. Соответственно, модифицировается и субъект собственности . На смену рациональному homo economicus прет homo creator субъект с иной системой ценностей, нужд и мотивов. этак, надобности в обстоятельствах последнего мира становятся иными: они качественно бескрайни, не утилитарны , однако при этом они узколобы количественно , в отличие от утилитарных нужд, какие количественно вечно бескрайни (всегда охота громаднее объектов потребления, или вечно необходимо непоменьше ресурсов для производства вящего вещного богатства). Для «человека творческого» характеристичен иной мир нужд, какие бескрайни качественно, в том резоне, что человек ввек не недалек настоящим миром цивилизованных феноменов. Он вечно влечется к последнему, влечется выйти за завоеванные рамки, и эта новизна, не ненатуральная, а действительная созидательная новизна, это достижение воли чрез преодоление всех и всяческих пределов представляет стержневым импульсом (мотивом) деятельности. Деятельность и самореализация в ней, а не вероятный доход от нее, становятся стержневым мотивом и первостепенной ценностью . Соответственно с изменением объектов и субъектов модифицироваются и сами взаимоотношения. В мире культуры обстоятельством созидательной деятельности становится неотчужденный диалог (включающ